Непричёсанные рассказы Луки. Часть 6: «Колхоз и ящики»

Непричесанные рассказы ЛукиБедные, несчастные студенты XXI века! В силу определенных экономических (чего – разрушений, реорганизаций, преступлений? Пусть будет – преобразований!) лишены они целой эпохи в своей студенческой жизни – трудового семестра. В наши годы это называлось просто – поехали в колхоз. Да-да, в один из летних месяцев (а то и в два, и не только летних – сентябрь тоже прихватывали) стройными рядами отправлялись мы оказывать сельским жителям посильную помощь по уборке гниющего урожая. Кстати сказать, до сих пор не понимаю, кому мы там помощь оказывали, ибо самих селян и селянок лично мне видеть на полях приходилось только в качестве учетчиков. Куда остальные-то подевались?

О, юные мои читатели – если среди вас, конечно, таковые имеются! Не верьте вы разным политическим кликушам, утверждающим, что в годы «коммунистической диктатуры» бедных студентов насильно, чуть ли не под конвоем тащили на каторгу под названием «колхоз». Ответственно заявляю – брехня! Никто никуда нас насильно не тащил. Студентов насильно заставить сделать что-либо вообще практически невозможно. А тем более – работать. Недаром одним из главных девизов студента-семидесятника служила бессмертная фраза: «Захотелось поработать, полежи – пройдет!».

Вот, к примеру, сколько сегодня можно прочитать и услышать из уст различных деятелей, что студенчество под угрозой немедленного отчисления из университета, изгнания из комсомола (была в наши дни такая организация), а также ссылки в Мухосранск, в «черных воронках» везли на праздничную первомайскую (или еще какую) демонстрацию, где шли они, понурив головы, под строгим наблюдением вроде бы преподавателей, а на самом деле – конечно, сотрудников ЧК–НКВД–ГПУ–КГБ. Чушь собачья! Да, у нас в группах представители деканата перед демонстрациями за неделю составляли списки тех, кто пойдет на эту самую демонстрацию. Но! Не более десяти человек из группы, чтобы правильно расставить колонны. Вы поняли? Не более десяти! А остальные? Ну, иногородние понятно, на праздники домой, да и то не все. А мы-то как? Лишить нас демонстрации – равносильно было лишить нас праздника. Дружное «нет» проискам деканата!

Да вы просто представьте себе, скажем 1 мая. День Международной солидарности трудящихся, если кто не знает. Ну, или 7 ноября. День Великой Октябрьской социалистической революции. Семь часов утра. Со всех углов из репродукторов музыка гремит, рядом на баяне кто-то наяривает, здесь же наиболее нетерпеливые уже разливают, поднимая и без того прекрасное настроение. Это мы еще только в колонны собираемся, договариваясь, где мы после демонстрации будем вино кушать под непременный тазик оливье – вот уж истинно русская закуска!

Затем колонны долго идут по переулкам к центральной площади, мы поем песни – причем, любые, а не предписанные какими-то «органами». Движемся долго, часто останавливаясь. Вы только вообразите эту прелесть – во время очередной остановки забежать в первый попавшийся дворик.

– С праздничком Вас, бабушка, у вас стаканчика не найдется?

– Конечно, милые, сейчас, я и огурчиков вам вынесу. Вы вот только бутылочки пустые мне потом оставьте.

Об чем разговор!

Потом догоняем своих и метров через пятьсот повторяем процедуру. А в каждом дворе – столики накрытые, баяны да гитары играют, народ веселится вовсю. Лепота! И пьяных, надо сказать, практически не было. Хотя все бывало, чего уж там.

И вот она – центральная площадь! Чтобы мы не прошли мимо главной трибуны и раз пять дружно не проорали «Слава советскому студенчеству!»? Да не дождетесь никогда!

А потом-то! Сразу за площадью из колонн мы, как по команде – налево, и вниз, к набережной, где нас уже гостеприимно ждет пивбар «Рак». Нет, не пьянки ради, а еще раз договориться, кто, где, когда и с кем отмечает праздник. Ну, и выпить пару пива, не без этого, конечно.

Просто восторг души. И кто-то смеет нахально утверждать, что все это с нами проделывали насильно? Плюньте ему в карие (или какие там они у него будут) очи!

Да пусть он облезет, этот деканат со своими списками. Никто не вправе лишить студента праздника! На демонстрацию мы являлись все до единого, втискиваясь в расписанные кем-то ряды и колонны, гордо размахивая флагами.

Вот и в колхоз отправлялись мы в большинстве своем с превеликим удовольствием. Оговорюсь, не все. Были и среди нас некоторые ренегаты, трясущимися руками тащившие всякие справки о своих смертельных острых респираторных заболеваниях. Ну, и черт с ними. Я ведь пишу о настоящих студентах.

Ну, то, что по вечерам у нас в колхозе было весело – это вы и без моих россказней догадаетесь. Футбол с местными, бутылочка-другая портвейна, костер, поцелуи с прекрасными студентками (или студентами, тут уж все от ориентации зависит. Нет, не в том смысле, просто дамы, естественно, с кавалерами целовались, и наоборот), гитара… Эх, хоть сейчас бы поехал. А вот как с трудовыми буднями, спросите вы? Как с каторжным трудом, когда от зари до зари бедные студенты, как негры на плантациях, должны были чего-то там собирать или пропалывать?

Ага, как говорится, щаз! Ежели за выполненную норму начислять 25 копеек, а двадцать из них высчитывать за питание, то какой работы вы хотите дождаться? Правильно, соответственной. Конечно, были среди нас ребята, которые ездили в стройотряды – организовывались такие в наше время под эгидой комсомола – и там действительно от рассвета до полной темноты, без всяких выходных вкалывали, как проклятые. Сам пару раз ездил, уже будучи преподавателем – семью надо было кормить. Но ведь было за что! За два месяца в среднем каждый привозил по две тысячи рублей – сумасшедшие по тем временам деньги! Автомобиль в то время стоил пять тысяч. Это новый! «Жигули», между прочим!Непричесанные рассказы Луки

Итак, несколько эпизодов нашей «работы».

В то время, когда подавляющее большинство студентов «умирало» на помидорных плантациях, нашу бригаду из десяти ребят (и как только вычислили самых отъявленных «трудоголиков», в том числе и меня с Достоевским) отправили «на тару». Норма: либо сколотить за день двадцать новых ящиков, либо починить сто поломанных. Каждому! Привезли нас на место – батюшки, перед нами Эверест! В смысле, огромная гора разбитых ящиков. Выдали молотки, гвозди, а доски велели выламывать из самых негодных ящиков – и вперед, за работу.

Непричесанные рассказы Луки

Один из самых ленивых «стахановцев» – Прашик!

И мы начали. С чего? Правильно, с большого перекура и составления плана такой работы, что бы ее было поменьше, а еще лучше – вообще не было. Задача усложнялась тем, что норма все равно должна быть ежедневно выполнена. Как говорится, «Карфаген должен быть разрушен!».

Как я уже говорил, Достоевский отличался крестьянской смекалкой. Он и здесь нас не подвел.

– Мужики, полезли на эту гору целые ящики искать. Вот идея, так идея, Нобелевской премии стоит! До обеда мы, ни разу не прикоснувшись к молотку, лазили по ящичному Эвересту, выбирая целые ящики. К обеду норма была выполнена.

Пришла учетчица – здравствуйте, дорогая тетя, что-то нормы у вас в колхозе занижены. Присылайте трактор за готовой продукцией, а мы – на речку, отдохнуть после суровых трудовых будней.

Так прошло пару дней. Золотоносная жила нашего Эвереста истощалась буквально на глазах. Целые ящики катастрофически кончались. Приходилось браться за молотки. Но! Опять-таки продолжались раскопки Эвереста. Мы выбирали только такие ящики, где сломана была maximum одна дощечка, прибить которую двумя гвоздями – дело одной минуты. Две сломанных дощечки уже отбраковывались самым нещадным образом – слишком много работы.

Здесь нас посетила еще одна гениальная идея. Ну, придет учетчица, пересчитает готовые штабели ящиков, запишет в свою тетрадочку и уметнется куда-то. Через час приезжает тракторист, тару забирать.

– Ты, дяденька, только вон те забирай, эти не трогай, они еще не считаны!

Ага, они уже на самом деле раза четыре пересчитаны. Главное, вовремя перетащить их на новое место.

Понятно, что в результате один ящик превращался в два, а то и три. Бедный Ломоносов, как он ошибался, считая, что из ничего ничто возникнуть не может! Только не у студентов.

Трактористу до лампочки, что забирать. Да еще грузили мы ему сами, поэтому с каждого штабеля штук пять ящиков оставалось на месте, резко увеличивая нашу производительность труда.

Колхозное руководство настолько обалдело, что по результатам трудовой недели даже выписало нашей бригаде премию – двадцать пять целковых. Пятнадцать из них было реквизировано нашими представителями деканата (то есть, теми преподавателями, которые отправились в колхоз вместе с нами, чтобы организовать нашу работу) – на благотворительные цели, очевидно, – а червонец мы честно пропили вместе с «помидорщиками», то есть тружениками помидорных плантаций. Представители деканата, конечно, подозревали, что дело нечисто – время обеденное, а мы уже на речке балдеем. Но ведь тоже бывшие студенты, помалкивали в тряпочку. Опять же, премия…

Как закончилась халява читайте в продолжении…

Автор: Олег Лукьнов

← Предыдущая часть

Следующая часть→

Поделиться

Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники

Комментарии:

Comments
  1. Александр Александр | Ответить

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

Свидания | Вечеринки | Путешествия | Психология | Отдых | Случаи | О сайте | Регистрация | Личный кабинет